«Никогда в жизни мы не видели такого человека» / Православие.Ru
Митрополит Питирим на схождении Благодатного Огня
4 ноября 2013 года исполняется 10 лет со дня кончины митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева). Пожалуй, нет в Русской Церкви человека, который не слышал бы об этом удивительном архиерее. Его знали как талантливого руководителя Издательского отдела, блестящего проповедника, благоговейного служителя алтаря, ценителя старинных традиций и живое их воплощение. Однако лишь работая над подборкой воспоминаний об усопшем иерархе, мы ощутили, насколько многогранной была его личность. Хотелось бы, чтобы и вы, прочитав рассказы всех этих людей, среди которых его друзья и родные, коллеги и подчиненные, священники и миряне, «физики» и «лирики», академики и простые смертные, нашли для себя нечто ценное и от всего сердца помолились об упокоении этого замечательного архиерея Церкви Христовой.
Большая часть историй была записана во время дружеского чаепития, устроенного архимандритом Тихоном в Сретенском монастыре.
***
Митрополит Ловчанский Гавриил (Динев), Болгарская Православная Церковь
«Светлый луч среди своих современников»
За десять лет, прошедшие со дня кончины любимого нами митрополита Питирима, мы не только не забыли владыку, но углубились в то духовное наследие, которое он нам оставил.
Владыки Ловечский Гавриил на 75-летии митрополита Питирима. Фото: М. Юрченко / Православие.Ru
Он проводил жизнь подвижническую, монашескую, был истинным архиереем православным. Сочетал в себе достоинство архиерейства и смирение, любовь монаха и подвиг молитвы, подвиг служения людям и заботы о христианах и подвиг строительства храмов.
Многих он привлекал к себе. К нему тянулись люди, которые сами имели какое-то смирение и искренность. И чем больше смирения и искренности в них было, тем больше они видели духовное богатство владыки, тем более стремились к нему.
Возможность глубоко общаться с владыкой зависела во многом от нас самих, а не только от него. Господь хочет, чтобы с Ним общалось как можно больше людей, но мы видим, что люди лукавые закрыли свою дверь для Господа. Так и с настоящими рабами Христовыми: человек может к ним приблизиться, если старается бороться со своими страстями, немощами.
В очень многих людских сердцах владыка Питирим оставил светлую память. И думаю, что со временем память эта не ослабнет, а, наоборот, укрепится. Люди будут ставить владыку себе в пример — особенно мы, архиереи. Потому что он был примером того, каким должен быть настоящий архиерей: полным достоинства, смирения и любви.
Этот человек явился светлым лучом посреди своих современников. Сейчас, когда владыки нет с нами, мы чувствуем его молитвы и сами молимся о его блаженном упокоении.
Встреча в Сретенском монастыре, посвященная владыке Питириму. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru
***
Архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского монастыря, в 1986–1992 годах — сотрудник Издательского отдела Московского Патриархата
«Никогда в жизни я не видел такого человека»
Впервые я увидел владыку году в 1980-81-м, когда во ВГИКе писал сценарий про патриарха Никона. Нужна была особого рода консультация, и вот я впервые повстречался со священником — отцом Леонидом Кузьминовым, преподавателем истории в Московской духовной семинарии. Мы сидели на скамейке в Новодевичьем монастыре, и я задавал ему разные глупые вопросы.
И вдруг — останавливается «Победа», из нее выходит какой-то стройный архиерей и стремительно поднимается по лестницам. Я был потрясен и его красотой, и какой-то изящной мощью, внутренней силой. Я понял, что никогда в жизни не видел такого человека.
«Это кто?» — спрашиваю. «Ты не знаешь? Это Владыка Питирим».
Наследие владыки Питирима
Владыка сделал две великие вещи. Первое: в тяжелейшие годы он издавал церковную литературу. Чего это стоило — известно только ему. Второе: он создал удивительное духовное содружество, братство в издательстве, во главе которого стоял он сам.
Его, если можно так сказать, терпеливое мужество простиралось не только на врагов Церкви, но и на людей церковных. Мы знаем, как несправедливо обошлись с владыкой в последние годы. Да и мы, его сотрудники, порой бывали жестоки к нему, — а он от нас никуда не мог деваться, всех любил, всё понимал, работал и лишь отвечал за свое дело. Все наши капризы, осуждения, непонимания переносил, конечно, как сейчас я уже понимаю, с болью, но очень снисходительно, по-настоящему духовно. Он брал в Издательство молодых людей, но часть из них оказались иудами, предателями, инициаторами его изгнания, пособниками этого черного дела. Он всех прощал и внешне спокойно к этому относился.
Владыка брал на себя огромную ответственность — и за людей, и за дело, и за то, чтобы исполнять свой архиерейский долг даже тогда, когда вокруг его не понимают, осуждают и противодействуют.
Счастьем для меня было то, что я, попав из Псково-Печерского монастыря в Москву, оказался именно у него.
Памятник преподобному Сергию
Как мы устанавливали памятник преподобному Сергию
В 1987 году мы ставили в Городке памятник преподобному Сергию. Целая история была: Вячеслав Михайлович Клыков — автор памятника, Анатолий Заболоцкий, Василий Иванович Белов, принимал участие и я. Разрешения на установку такого памятника в те атеистические годы получить было невозможно, хотя мы подали официальную просьбу. На всех уровнях нам отказали и учинили за нами постоянное наблюдение, как позже мы об этом узнали.
Однако мы решили памятник во что бы то ни стало поставить. Но его же нужно освящать — а кто будет это делать? Я попросил Владыку, объяснив всю ситуацию, все риски. Он подумал и согласился. Приехали в мастерскую Клыкова на Ордынке и владыка освятил памятник, у меня осталась фотография.
Стали тайным образом готовить установку. Естественно, нет ничего такого рода тайного, что не станет явным для органов госбезопасности. Как-то в те дни я захожу к владыке в кабинет, и вдруг он выводит меня, держа за руку, идет быстро по коридору и тихо говорит: «Георгий, ты под колпаком». Я ничего не понял: «Владыко, как это — “под колпаком”?» А он еще раз повторил — и ушел. Наконец я догадался, о чем речь. Но что нам оставалось делать? Мы все равно повезли памятник в Радонеж. Нас арестовали по дороге, памятник тоже… Поставить мы его смогли только через год, и снова не без приключений, но никогда я не забуду то предупреждение Владыки. Предупредил, — причем понимая, что под колпаком-то как раз он.
Державная икона Божией Матери Как была обретена Державная икона Божией Матери
Мы с Мишей Щербачевым, нынешним отцом Павлом пономарили в храме преподобного Иосифа Волоцкого в Издательском отделе. Владыка обычно стоял на своем архиерейском месте, Символ веры читал во время литургии, подпевал. Служил редко.
Как-то, это было в году восемьдесят восьмом, я захожу в алтарь и вижу: на стене висит новая икона — Державной Божией Матери. Пригляделся — старинная… Что-то здесь не так. Думаю: «Странно как-то : старинный список Державной иконы Божией Матери… а сама икона явилась в 1917 году, потом утеряна…» И вдруг я понимаю, что передо мной та самая Державная икона, потому что старинных ее копий просто быть не может! И с этим открытием пулей влетаю в кабинет к архиерею и кричу с порога: «Владыко! Там Державная икона! Настоящая!!! Откуда она у нас?» — «Тсс… Потом узнаешь!»
Потом он рассказал, что икона хранилась в Историческом Музее, и его директор, с которым владыка был дружен, тайно отдал икону Владыке, чтобы она находилась в храме. А уж когда икона официально возвращалась Церкви, ее передавали не из музея, а из домового храма Издательского отдела.
Как владыка схлестнулся с писателем Астафьевым
В 1987 году в Новгороде Великом был праздник славянской письменности. И вот мы поехали туда, — владыка взял меня с собой. Предстоял большой обед у Новгородского митрополита. А я уже пару раз бывал на таких архиерейских обедах и знал, что это — тоска смертная.
А тут Валентин Григорьевич Распутин, скульптор Вячеслав Михайлович Клыков, Никита Ильич Толстой, Анатолий Дмитриевич Заболоцкий — оператор всех фильмов Василия Шукшина, Виктор Петрович Астафьев и Василий Иванович Белов — они тоже приехали на праздник — договорились собраться в корпункте «Правды» . Как водится, накупили всего, необходимого для разговора — тогда все еще позволяли себе. А у меня выбор: идти с ними или на скучный обед. Я подошел к владыке: «Владыка, я сбегу с архиерейского обеда, благословите. Ну кто я такой? Послушник какой-то». А владыка вдруг отвечает:
— Георгий, возьми меня с собой!
— Как же? — испугался я, — Как же там без вас — официальные гости, митрополиты…
— Георгий, как все это надоело!
В общем, мы с владыкой оторвались от коллектива и приехали в корпункт. Все вскочили, когда увидели архиерея, да еще какого! Застеснялись: накрытый мужскими руками стол, бутылки с белой, нарезанная колбаса, рыбные консервы, огурцы, помидоры, салат какой-то… Но владыке было интересно пообщаться с такими собеседниками. Народ-то весь собрался настоящий.
И вправду, общение и разговор пошли такие, что все — и владыка и хозяева — только радовались, что так все сложилось. Но — до тех пор, пока речь не зашла о войне. Виктор Петрович Астафьев вдруг ни с того ни с сего говорит: «А что попы везде трезвонят: мол Церковь помогла во время войны? Не видели мы там никого, народ бился, валялся в окопах, а никакой Церкви близко не было». Владыка в ответ: «Вы, может, не видели и не чувствовали участия Церкви. Но это не значит, что огромной материальной помощи и силы в созидании тысячелетнего духа русского народа не было». Астафьев — упертый был, сибиряк, так и наступает на владыку. Но и владыка ему ничуть не поддается, отстаивает свое. Продолжают они таким образом разговор, и вдруг вижу — встают оба! Мы кинулись между ними. Конечно, это было излишне, владыка даже рассмеялся.
По дороге в гостиницу я извинился перед Владыкой: «Простите, как-то неудобно получилось…» А он: «Да что ты, какие же хорошие, умные русские мужики, золотые ребята!»
Петрович, Астафьев, на следующий день сокрушался: «Как же это я вчера? Господи, какой ужас!»
Фото: А. Поспелов / Православие.Ru
Последняя наша встреча
Последний раз я видел владыку в Дивеево. А перед этим он заезжал в Сретенский монастырь. Мне сказали, что владыка Питирим в книжном магазине. Мы только-только открыли тогда его. И я, конечно, сломя голову кинулся туда. Владыка — в своей зимней мантии, в накидке. Посмотрел все, и видно было, что порадовался: десять лет назад книжные магазины как правило были совсем убогие: какие-то картоночки, фанерочки. А мы построили, как привыкли у владыки: если уж делать, то делать хорошо. И вот, он увидел красивый магазин, огромное количество книг и что-то сказал — не помню точно, но как-то сдержано похвалил. Видно было, что рад.
Я ответил: «Владыка, сейчас-то нам легко издавать, а вот в то время, когда вы это делали… Ведь это вы нас всему научили!» — «Ну, ладно. Пойдем, посмотрим». И мы пошли смотреть. В последнее время он был немногословный.
А когда я летом встретил его в Дивеево, он был уставший-уставший, исхудавший, сидел после службы на скамеечке и даже разговаривать ему было не очень легко. Я взял у него благословение, мы два слова сказали друг другу, посидели рядышком, и все…
«Георгий, я знаю, от чего погибнет Россия»
Несколько его фраз я никогда не забуду. Одну он сказал в 1988 году, когда был депутатом. Видимо, эти слова стали плодом его серьезных раздумий и предчувствий, а может просто сильно наболело: «Георгий, я знаю, от чего погибнет Россия. Она погибнет от дилетантов».
Другая фраза прозвучала, когда выпускали политзаключенных: Сашу Огородникова, Колю Блохина, Виктора Бурдюга, других. Я говорю: «Владыка, смотрите, как все меняется!» А он мне в ответ: «О, подожди, — мы стреляные воробьи, — подожди, не радуйся».
И еще: обычно он хвалил людей щедро. А вот, когда неодобрительно отзывался (во всяком случае, о духовенстве), то высказывался практически одинаково: «Мы свои кадры знаем…»
Охранитель
Это был человек-подвиг. Он нес то послушание, которое на него возложила Церковь: литургия, книги, сохранение строгого святоотеческого направления, церковная культура.
Сейчас мы надеемся поставить памятник владыке, обсуждаем его скульптурный образ, и вот, пришла мысль назвать памятник: «Охранитель». Вот, стоит владыка. В одной руке у него посох, в другой — книга. И он внимательно, немного испытующе смотрит на нас.
Охранитель.
Он и был в самом высоком смысле одним из тех охранителей, которые спасли наследие церковное. Церковь спасает Господь. А наследие церковное — такие, как владыка Питирим.
***
Священник Михаил Сергеев, клирик храма святого апостола Андрея Первозванного в Люблино, старший иподиакон митрополита Питирима в 2000–2003 годах
Священник Михаил Сергеев Владыка Питирим и КГБ
Мне посчастливилось быть иподиаконом, а затем и старшим иподиаконом митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима с 2000 года и до его кончины. Надо сказать, что сначала я без особой радости принял это приглашение. В 1990-е годы СМИ пытались создать из владыки образ «митрополита в погонах», а для рядового прихожанина это был отрицательный персонаж. Но когда я пришел на первую службу и увидел владыку, я понял, что ошибался.
Через несколько лет, проезжая мимо известного здания на Лубянке, владыка рассказал мне одну историю: «После моего рукоположения в архиереи раздался звонок по телефону, и меня предупредили, что за мной приедет машина. В моей памяти сразу вспомнились аресты и обыски отца, протоиерея Владимира Нечаева, в 1920–30-х годах. Тогда, правда, не предупреждали. Привезли меня во внутренний двор Лубянки, проводили в кабинет к одному генералу. В конце 3-х часовой беседы он попросил тайно крестить внуков. Через год я освятил его дачу. А через 5 лет, выйдя на пенсию, он стал моим прихожанином в храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке».
Вот такое «сотрудничество» было с КГБ.
Главное в жизни
Несмотря на все таланты владыки как администратора, строителя и дипломата, главным в его жизни все же было богослужение. Он говорил нам: «Все люди работают, а военные и духовенство служат». И он относился к своему служению как к самому великому делу в жизни. Воспитанный сначала своим отцом, который стал священником задолго до революции 1917 года, а затем преподобным Севастианом Карагандинским и Святейшим Патриархом Алексием I, владыка жизнью своей связал дореволюционную Церковь с Церковью нынешней, подтвердив, несмотря ни на что, Ее апостольскую преемственность. Кто молился вместе с владыкой в храме, согласится, что и мысли не возникало, когда же закончится служба. Четкое произнесение каждого возгласа без искусственных изменений тембра голоса; живая проповедь, лишенная славянизмов и трудных богословских терминов, — все это притягивало к владыке не только постоянных прихожан его храма, но и тех, кто просто зашел поставить свечку.
«Будешь служить Пасху как Патриарх»
Хочется вспомнить последний земной год жизни владыки Питирима. Это был, наверное, самый насыщенный год его жизни. По благословению Патриарха Алексия II владыка в составе официальной делегации Фонда Андрея Первозванного побывал на схождении Благодатного Огня на Пасху 2003 года.
Находясь рядом с ним в храме Воскресения Христова в Иерусалиме и предвкушая появление Огня, который не обжигает, я вспомнил пророческие слова его духовного отца преподобного Севастиана Карагандинского: «Будешь служить Пасху как Патриарх», сказанные владыке еще до его архиерейской хиротонии. Действительно, в связи с болезнью Святейшего Патриарха Алексия, митрополит Питирим не только привез Благодатный Огонь в Москву, но и возглавил Пасхальную службу в Храме Христа Спасителя. Это была его последняя Пасха здесь, на земле.
Обретение мощей преподобного Иосифа Волоцкого
30 октября 2001 г. в нижнем храме Успенского собора Иосифо-Волоцкого монастыря во время всенощного бдения накануне дня памяти преподобного Иосифа Волоцкого при раскопках обнаружили человеческие останки. Были проведены многочисленные экспертизы, и когда все сомнения отпали, 11 июня 2003 года владыка сообщил, что обретены мощи преподобного Иосифа, и предстоящей ночью нам предстоит их укладывать в специальный медный ковчег, залитый воском. Всю ночь митрополит читал в алтаре псалтырь, а судмедэксперт В.Н. Звягин и археолог Ю.А. Смирнов укладывали мощи в том положении, в каком они были обретены. Уже утром владыка покрыл мощи монашескими одеждами, и ковчег был поставлен в раку. На следующий день, 12 июня, во время всенощного бдения, рака с мощами основателя монастыря была торжественно вынесена из алтаря для поклонения всем верующим.
«Владыка ушел от нас на высоте»
В конце июня 2003 г. владыке выполнили операцию, но оказалось, что опухоль дала метастазы, и сделать что-то уже поздно. Врачи обнадеживали митрополита, говорили, что все постепенно нормализуется. Приближалось 1 августа — 100-летие обретения мощей преподобного Серафима Саровского. Владыка прямо из госпиталя поехал в Дивеево. 31 июля, оказавшись на месте подвигов преподобного в Сарове, владыка отошел в сторону и долго молился. Я думаю, он молился, чтобы Господь укрепил его в терпении страданий и болей. А когда мы, читая Богородичную молитву, шли по канавке, я решился сказать ему правду о его диагнозе:
— Владыка, у вас обнаружили…
— Я знаю, — перебил он, — молись.
Святейший патриарх Алексий II в больнице у владыки Питирима
За 2 недели до отхода в вечность к владыке Питириму в госпиталь приехал Святейший Патриарх Алексий II. Почти 40 минут они беседовали вдвоем, и после отъезда Святейшего владыка облегченно вздохнул: «Слава Богу, все хорошо». Это великие иерархи, жившие в одну эпоху, были разными людьми. Несмотря на это, их объединял Христос и надежда на встречу с Ним в вечности.
Владыка ушел от нас на высоте. Стоически переживая сильнейшую боль, он отказывался от наркотических обезболивающих. Находясь в госпитале, он не хотел, чтобы его многочисленные знакомые видели его лежащим на больничной койке. В последний день земного пути я подошел к уже угасающему владыке и поцеловал его руку. Скупые слезы стекали на ту руку, которая благословляла многих тысяч людей. Я просил у него прощения. Для всех он был живым примером того пути, который оставил нам Христос. Я верю, что Господь принял его в Свое Царство, и он, предстоя перед Престолом Божиим, молится за всех нас.
***
Иеромонах Павел (в миру Михаил Ярославович Щербачёв), насельник Сретенского монастыря, личный секретарь и переводчик митрополита Питирима
Иеромонах Павел (Щербачёв) и Рустем Хаиров. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru
Памятник преподобному Сергию
История с памятником имела продолжение: тон, который задал отец Тихон всему этому начинанию, по всей видимости, воодушевил владыку, имевшему в душе черты ребенка. Тем более, что владыка имел великое почитание и великую веру преподобному Сергию. И он решил поехать на открытие памятника.
Но как ехать? Понятно, что владыку по пути задержат, — было указание не допускать священнослужителей к открытию памятника.
И тогда владыке из Эстонии пригнали правительственный ЗИЛ, и спокойно, на большой скорости мы поехали в Радонеж. Вся милиция отдавала нам честь, никому и в голову не приходило, что в ЗИЛе сидит митрополит Питирим и едет делать то, что запрещено всеми инстанциями советского государства.
А когда приехали — было уже поздно: ЗИЛ остановился, из него вышел владыка, и стало ясно, что, как говорил философ Зиновьев, «в этом государстве все происходит по двум сценариям — либо по разрешению органов, либо по их недосмотру». В данном случае сработал второй.
«Какие силы борются за Россию!»
Иногда в жизни владыки открыто проявлял себя тот невидимый мир, который скрыт от большинства людей.
Помню, 1993 год, декабрьский день, метель, вьюга. Невозможно от метро «Спортивная» дойти до Погодинской — все замело.
Вдруг приезжает какой-то человек, заходит к владыке, — а он тогда уже был подвергнут всякого рода лишениям и прещениям, у него оставалась только одна машина — «Ока». Владыка на ней и ездил. И вот, приезжает этот человек, и владыка вдруг мне говорит:
— Миша, там дело необыкновенной важности. Мне нужно ехать триста километров.
— Куда ж вы поедете? На «Оке», по такой погоде? Никакой джип не проедет.
— Нет, нет, такое дело, что мне обязательно сейчас нужно выезжать.
— Владыка, помилуйте, давайте найдем другую машину.
— Нет времени, надо ехать.
Он уехал. Это было утром. День прошел, уже поздней ночью он возвращается. Усталый, совершенно без сил, сидит, как помнят люди, хорошо его знавшие, положив голову на руки, и говорит:
— Я никогда не мог бы подумать, что наши перемены здесь, на земле, столь ничтожны по сравнению с тем, что происходит на Небе.
— Что произошло, владыка?
— Я ездил в небольшой поселок Темкино. Ко мне вдруг прислала человека схимонахиня Макария с тем, чтобы я приехал и напутствовал ее перед смертью. После этого напутствия она скончалась. Она рассказала, что происходит в мире горнем, какие силы борются за Россию, силы добра и зла, невидимые для подавляющего большинства людей.
И это не фантазия, я слышал это от тех духовных наставников, с которыми он общался прежде. Он долгое время был под этим впечатлением. Что-то необычное она ему сказала.
Многое ему приходилось видеть и слышать, и никакие, наверно, яркие личности и события не могли выбить его из колеи, но почему-то то, что рассказала ему старая монахиня, ввергло его в глубокую задумчивость. Целую неделю он ходил отрешенный от всей действительности, о чем-то думая. Вот эта тайна ушла с ним туда, где дай Бог нам встретиться и узнать ее.
На заседании под предводительством владыки Питирима. Слева: Михаил Щербачёв. Фото: М. Юрченко / Православие.Ru
Промысл Божий в жизни владыки
Происходило очень много событий, показывавших, что в жизни владыки действовал Промысл Божий.
Владыку освободили от должности председателя издательского отдела Московского Патриархата в день 40-летия его священнической хиротонии. И очень важно вспомнить, как же эта хиротония проходила.
Как мы знаем, когда диакона рукополагают в священники, он заготовляет священнический крест, передаёт его епископу, тот полагает его на дискос на престоле во время литургии, и потом, по совершении хиротонии, возлагает на ставленника.
Владыка, как и все, приготовил крест, и вдруг патриарх Алексий, который его рукополагал, даёт знак крест убрать. Владыка в полном недоумении: в чём дело?
Настаёт момент хиротонии, и патриарх Алексий снимает с себя крест с надписанием «Протопресвитеру Александру Хотовицкому от любящих прихожан» и возлагает на будущего владыку. А отец Александр ныне в лике священномучеников.
Так вот: когда владыку освободили от должности, в тот день не только совершилось сорокалетие его священнической хиротонии, но и был прославлен священномученик Александр Хотовицкий, чей крест снял с себя и возложил на владыку ровно 40 лет тому назад патриарх Алексий.
Владыка говорил, что эти проявления Промысла Божия укрепляли его в вере в то, что всё это происходило не случайно и по воле Божией.
***
Иеромонах Симеон (Томачинский), руководитель издательства Сретенского монастыря
Митрополит Питирим читает на заседании семинара «Наука и культура», МГУ
Как владыка читал лекции на военной кафедре филфака МГУ
В 1995 году на военной кафедре филологического факультета МГУ, где я учился, должны были проходить сборы, но тогдашний её начальник решил никаких выездов не делать, а провести серьезную лекционную подготовку, — курс по национальной безопасности.
Составной частью этого экспериментального курса являлись основы духовной безопасности, и целый ряд лекций прочел нам митрополит Питирим, который одним своим видом производил неизгладимое впечатление. Мы были рады, что вместо окопов и армейской муштры занимаемся интеллектуальными делами и слушаем лекции таких удивительных людей, как владыка.
Невозможно было не поддаться его обаянию, его аристократическому облику. Одним своим внешним видом владыка производил колоссальное впечатление. За ним была видна двухтысячелетняя история Церкви. Было понятно, что это не какой-то модный проповедник или человек, старающийся понравится аудитории, а лицо Церкви, со всем ее благородством, ее величественностью и в тоже время доступностью людям. Потому что он был вполне демократичен — при всем его аристократизме никакого барьера в общении с ним не возникало.
Битва за университетский храм
Тогда я алтарничал в университетском храме святой мученицы Татианы и рассказал настоятелю, отцу Максиму Козлову, о том, что у нас есть такая уникальная возможность: слушать владыку Питирима, видеть его, общаться с ним. И отец Максим попросил меня пригласить владыку в Татианинский храм. А это была непростая история.
Вокруг Татианинского храма, где прежде располагался студенческий театр МГУ, шумели большие баталии. Вся интеллигенция фактически разделилась на два лагеря: одни встали на сторону театра, утверждая, что он может быть только в этом месте и нужно стоять за него горой, — и действительно, были баррикады. А другие, и в их числе были такие выдающиеся люди, как Иннокентий Смоктуновский, профессора университета, академики, ну и, конечно, ректор МГУ Виктор Садовничий, выступали за возрождение храма на его историческом месте.
Обстановка была непростой, и поэтому было непонятно, захочет ли владыка Питирим — в то время он уже не возглавлял Издательский отдел, но, тем не менее, был знаковой фигурой, — прийти в храм, тем более, что речь шла о неформальном визите.
В перерыве на одной из лекций я взял благословение у владыки и передал ему просьбу отца Максима.
Конечно, Татианинский храм пребывал тогда в запустении после студенческих театральных… не знаю, как сказать — оргий, которые там происходили. И вход был не там, где сейчас, а с противоположной стороны — с улицы Никитской. Мы не знали, придет ли владыка, но на всякий случай открыли дверь со стороны журфака.
Первый архиерей в университетском храме
И вот после лекции, владыка во всем своем архиерейском облачении — с панагией, в рясе, в белом клобуке — прошествовал в Татианинский храм, можно сказать, с черного входа. Но отец Максим подготовился, и поэтому, как только владыка вошел, в нижнем храме открыли Царские врата, и отец Максим, как положено, встречал архиерея, — вынес ему крест, — и это было, наверно, первое посещение архиереем университетского храма.
А через много лет я узнал, что вокруг должности настоятеля университетского храма тоже была своя история, и одним из кандидатов на это место, за которого ратовал чуть ли не Садовничий, был как раз митрополит Питирим. И можно себе представить, как для него это было трудно — прийти в храм, где бы его хотели видеть настоятелем, но куда был назначен другой батюшка. Но он стоял выше обид, выше дрязг, выше сиюминутных соображений.
***
Ксения Олафссон, внучатая племянница владыки Питирима
Владыка — поэт
Ксения Олаффсен. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru Мне трудно рассказывать личные воспоминания — я к этому не готова психологически, и может быть, вообще никогда не буду готова.
Но оставшись после его кончины один на один с его архивом, я вдруг поняла, что владыка начал открываться для меня с какой-то совершенно неожиданной, невероятной стороны.
Я знала, что он — великий человек, что он священник, богослов, интересный фотограф, даже политик в каком-то смысле. Но я не знала, что он писал стихи. Приведу два. Первое — раннее, написанное, думаю, в пятидесятые годы, когда он был еще молодым человеком. Моя мама написала на листке: «Раннее меланхоличное».
В паутине безлиственных крон, В фиолетовых дымчатых красках Лес лелеет предутренний сон Про метельные зимние сказки.
Даль синеет зубчатой стеной, Как боец пред решающим шагом. Все вокруг налилось тишиной: Затаилось, задумалось, встало.
Только миг — и взорвется покой, И затопит безбрежная зелень Этот тонкий простор голубой И девичью тонкость деревьев.
Так и жизнь: краток миг чистоты, Ожиданья, терпений, волнений. Подойдет воплощенье мечты И затопит волною сомнений.
Второе стихотворение — позднее, мы точно не знаем, когда именно написанное. Владыка подписал его «Москва — Амстердам», значит, когда летел на самолете. Он летит и пишет:
Озерки, как лужицы, В искорках вода, Солнце в блестках множится Речка, как слюда.
Там, внизу — оставленный Дел и мыслей рой, Здесь на миг поставлен я Пред самим собой.
За окном — безмерная Тайна бытия. Хрупкая, неверная Подо мной ладья.
День и час неведомы, Перст судьбы незрим. Распростер над бездною Крылья херувим.
А еще — дневники, эпиграммы, сочинявшиеся в поездках, — это так замечательно!
Вот эпиграмма из дневника путешествия по Волге со Святейшим Патриархом Алексием, 1949-й год:
Благочинному Первого округа (отцу Иоанну Маркову, настоятелю Знаменского храма в Москве):
Заветов древних исполнитель В бритье волос и бороды И благочиния рачитель В приходах матушки-Москвы
Поник печально. Оком строгим Отныне жалобно глядит И каждым утром кофе черным В молчанье сердце веселит.
И нет конца его молчанью, Сомкнулись вещие уста, Но взор соседей с упованьем На них взирает иногда:
Как знать, быть может, вдруг улыбкой Он лик свой скорбный озарит И, как в Москве, веселой шуткой Сердцам мгновенье покорит.
Сереже Колчицкому:
Широкой Волги красотой Он пренебрег, в каюте лежа: Увлекся чтением и спит Студент технический Сережа.
От карбюратора до вин Его познаньям счету нет. И не было еще причин Сдержать находчивый ответ.
Отцу Алексею Остапову:
Москву оставив за кормой, Он дал обет забыть про бритвы, И уж солидной бородой Покрылись нежные ланиты.
Ответ — Константину Нечаеву:
Что мой обет! Его забвение В Москве настанет, И другой обет – Усов твоих ношенье – Всех удивляет, дорогой!
Отец Алексей Остапов был белый и румяный всегда, а Константин Нечаев носил усы. Дальше в дневнике запись: «Редактировали вместе, подложили Святейшему под тарелочку, предварительно проинформировав. Встретили наши вирши довольно тепло, списывали».
***
Борис Алексеевич Лёвин, ректор Московского государственного университета путей сообщения (МИИТ), председатель правления Фонда «Наследие митрополита Питирима»
Борис Алексеевич Лёвин. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru Владыка — путеец
Владыка Питирим учился в нашем университете с 1943-го по 1946-й год. И хотя в 1946-м году, когда в Новодевичьем монастыре открылась семинария, он ушел туда, потому что не мог совмещать учебу и там, и здесь, Владыка всегда гордился тем, что он путеец.
Близко я начал работать с ним 17 назад, когда меня избрали ректором. Нужно было восстанавливать Иосифо-Волоцкий монастырь, и он вместе с профессором Эрнестом Серафимовичем Спиридоновым, который занимался строительством, пришел с идеей: студенты могли бы принять участие в воссоздании монастыря! Я эту идею, конечно, поддержал. Так был возрожден студенческий строительный отряд МИИТа.
В первый отряд, отправившийся в монастырь, были отобраны только верующие ребята, и работали они бесплатно. Потом, уже по своей собственной инициативе, они по субботам и воскресеньям ездили в монастырь, чтобы продолжать там работы.
Как в МИИТе восстановили домовый храм
В университете до революции была домовая церковь, но в 1917-м году она была ликвидирована, а священник расстрелян. Здание внутри перестраивалось, но владыка рассказывал, что когда он учился, они знали, что тут когда-то был храм, заходили в помещения, где он находился, и пытались представить себе, каким он был.
Я поднял сохранившийся проект 1895/96 года, — действительно, в научно-исследовательской части была домовая церковь. Естественно, желание владыки было эту церковь восстановить, а у меня — реализовать это желание. Скажу вам сразу, что это был очень непростой вопрос. Потому что партия была еще жива, — ну или, во всяком случае, были живы те, кто был предан партии, так что решение на реконструкцию мы получили далеко не сразу.
На 75-летии владыки Питирима. Фото: М. Юрченко / Православие.Ru
В основу реконструкции мы положили те самые проекты, которые были утверждены царем Николаем II — есть его соответствующая виза. Стали восстанавливать зал торжеств — он был переделан при Сталине. Слой бетона в 22 см толщиной, здоровая арматура, без перекрытия, без промежуточных опор… Привлекли ученых — те говорят: «Это снять невозможно: стены пойдут в разные стороны, а если фасадная стена уйдет, то ничто ее не удержит. Оставляйте, как было».
«Владыка, что же делать?», — спрашиваю. Он говорит:
— А у вас какое мнение?
— Знаете, я не строитель.
— А душа — она что вам говорит?
— Поскольку я в какой-то степени авантюрист, я бы рискнул.
Он мне просто сказал: «Попробуйте». И этого «попробуйте» было достаточно: я воспринял его как благословение. Владыка был очень внимателен ко всему строительству, часто приезжал. И с Божией помощью все у нас получилось — кто не был, приглашаю, кто был, тот видел, какое великолепие мы восстановили.
***
Григорий Степанович Соболев, проректор МГУ им. М.В. Ломоносова, руководитель Фонда научно-делового сотруд